|
|
 |
Сексология - пол и его детерминанты
| |
«« начало
Д. Мани удачно суммировал некоторые закономерности половой дифференцировки в онтогенезе в виде ряда принципов [260].
Принцип дифференцировки и развития означает, что развитие организма есть одновременно процесс его дифференцировки, в ходе которого первоначально бипо-тенциальный зародыш становится самцом или самкой. Этот принцип направлен, с одной стороны, против идеи автоматической, линейной эволюции, согласно которой развитие лишь развертывает заложенный в эмбрионе один-единственный набор возможностей, а с другой - против теорий, согласно которым половая и сексуальная идентичность индивида определяется главным образом, а то и исключительно, условиями среды и воспитания.
Принцип стадиальной дифференцировки означает, что этот процесс имеет свои закономерные этапы, так что каждая последующая дифференцировка основывается на предыдущей; генетический диморфизм половых хромосом предшествует дифференцировке гонад, она в свою очередь определяет гормональный пол зародыша и т. д.
Принцип критических периодов означает, что каждому этапу половой дифференцировки соответствует определенный период развития, когда организм наиболее чувствителен к данным воздействиям. Если критический период почему-либо "пропущен", то последствия этого обычно необратимы. Так, дифференцировка зародышевых гонад нормально управляется половыми хромосомами, но только если записанный в хромосомах генетический код может в отведенный для этого критический период проявиться нормально, без перерыва или вмешательства извне. Нарушение генетического кода может изменить весь процесс половой дифференцировки. Например, воздействие эстрогенов на личинок японской рыбки "медака" приводит к тому, что мальки, которые по своим хромосомным характеристикам (ХУ) должны были развиться в самцов, дифференцируются в самок, не меняя своего генетического пола. Опыты такого рода проводятся и на млекопитающих. Хотя никому еще не удалось экспериментально осуществить полную трансформацию генетического пола оплодотворенного яйца у млекопитающих, принципиальная возможность изменения в критические периоды половых свойств - будь то морфология, поведение или способность к размножению - не вызывает у генетиков сомнений. Поскольку на первоначальной стадии онтогенеза (у человека это первые 7 нед после зачатия) нет видимых различий между полами, ее называют "нейтральной", или "бисексуальной". Однако, как подчеркивает американский анатом Милтон Даймонд [142], эта характеристика касается только фенотипа. Бипотенциальность зародыша не исключает того, что уже на "стадии предифференци-ровки" ткани генетических самцов и самок обладают разной потенциальной сенситивностью к определенным стимулам, причем разные ткани и подсистемы организма имеют свои собственные, не совпадающие друг с другом, критические периоды. Так, дифференцировка гонад у человеческого зародыша происходит приблизительно на 6-й неделе развития, когда у ХУ-зародыша образуются семенники, а у XX-зародыша - яичники. Половая дифференцировка нервных тканей осуществляется между 4-м и б-м месяцем, но ее результаты становятся заметны только после рождения, а некоторые (например, выбор сексуального объекта) - лишь в период полового созревания.
Для понимания особенностей развития по мужскому типу весьма важен "принцип Адама" или дополнительности мускулинной дифференцировки [261, 267]. Природа, по мнению Мани, в первую очередь заботится о создании самки. На всех критических стадиях развития, если организм не получает каких-то дополнительных сигналов или команд, половая дифференцировка автоматически идет по женскому типу. Чтобы получить самца, нужно обязательно "прибавить" нечто, способное подавить исходное фемининное начало. Сначала это Н-У антиген, затем фетальный андроген. При отсутствии андрогенов в соответствующей стадии утробного развития у плода независимо от его генетического пола будут формироваться женские гениталии, а при частичном недостатке андрогенов мужские гениталии будут не закончены - уменьшенный половой член или неспустившиеся яички. Напротив, при избытке андрогенов наблюдается маскулинизация женского плода; это было экспериментально доказано на мышах, кроликах, коровах и обезьянах. Остальные андрогены оказывают сильное влияние и на половую дифференцировку центральной нервной системы. Путем инъекции андрогенов в матку беременной макаки резуса ученым удалось получить генетических самок, родившихся с нормально выглядящим половым членом и пустой мошонкой вместо клитора и влагалищного отверстия; в детстве и подростковом возрасте эти искусственно маскулинизированные самки вели себя как нормальные самцы их вида - затевали возню, участвовали в силовых играх, делали угрожающие жесты, принимали мужские позы в сексуальных играх. Нечто похожее наблюдалось и у девочек с адроге-нитальным синдромом, возникшим в результате повышенного содержания андрогенов во внутриутробной фазе развития. Такие девочки вели себя скорее по маскулин-ному типу, хотя соматическая и поведенческая маскулинизация у них не всегда совпадает и последняя выражена менее резко [267].
Таким образом, при столкновении мужского и женского начал в процессе половой дифференцировки обычно побеждает первое. Зато, поскольку для создания самца природе требуются дополнительные усилия, она, по выражению Мани, чаще делает при этом ошибки, результатом чего являются повышенная смертность и восприимчивость мужчин к ряду болезней. Мы не последуем за Мани дальше, к характеристике собственно сексуального поведения и социальных факторов половой дифференцировки, о которых речь впереди. Поставим вместо этого другой вопрос: если генетические и гормональные детерминанты половой дифференцировки столь могущественны, может быть и не надо искать других причин для объяснения поведенческих различий между мужчинами и женщинами? Может быть, социальные факторы и самосознание - лишь надстройка над тем, что каждому дано природой? Вопрос этот не риторический. Пока биология пола была слабо развита, она часто следовала такой редукционистской логике, апеллируя то к хромосомам, то к гормонам, то к дифференцировке мозга.
В конце 50-х - начале 60-х годов^ когда выяснилась высокая распространенность ряда аномалий, вызванных неправильным набором половых хромосом (синдром Тернера, синдром Клайнфелтера, синдром УУ), причем эти аномалии коррелировали не только с некоторыми соматическими свойствами их носителей, но и с определенным типом социального поведения (например, повышенные агрессивность и преступность при кариотипе 47/ХУУ), некоторым ученым показалось, что найден ключ едва ли не ко всем различиям в поведении мужчин и женщин. Однако скоро выяснилось, что, каково бы ни было влияние хромосомной патологии, в нормальном процессе половой дифференцировки генетический пол влияет на поведение лишь через многократное опосредо" вание и не может рассматриваться как нечто универсальное и всеобъемлющее.
Еще больше иллюзий было связано в 50-60-х годах с достижениями эндокринологии. В свете первых успешных экспериментов на животных казалось, что едва ли не все половые различия (о сексуальных реакциях и говорить нечего!) детерминированы гормонально и сравнительно легко модифицируются под действием гормональных препаратов. Однако вскоре картина усложнилась. Обобщая современные представления на этот счет, известный американский психолог Фрэнк Бич [99] подчеркивает, что необходимо строго различать влияние гормонов в процессе развития организма (генетический эффект) и их периодическое, временное воздействие (сопутствующий эффект). Генетический эффект возможен лишь в течение определенной фазы развития, ни до, ни после нее гормоны не оказывают такого влияния. Последствия этого эффекта постоянны и необратимы, хотя некоторые из них могут быть позже "пересилены" негормональными влияниями. Часть этих последствий обнаруживается только на дальнейших стадиях жизненного пути индивида, причем такой отсроченный эффект иногда зависит от добавочного стимулирования организма половыми гормонами, появляющимися на соответствующей стадии развития; например, пубертатные гормоны активизируют и включают в действие механизмы, запрограммированные нейрогормонально уже на внутриутробной стадии развития. Сопутствующий эффект половых гормонов не ограничен определенной критической фазой, зато принципиально обратим. Преувеличение и одновременно упрощение регуляторной функции гормонов отчасти объясняются ложным представлением об их исключительности. На самом деле гормоны всех 3 групп - андрогены, эстрогены и прогестины - присутствуют у обоих полов, различаясь главным образом пропорциями и биологическим воздействием на организм. Уровень эстрогенов у мужчин составляет от 2 до 30%, а уровень прогестерона - от б до 100% женского уровня этих гормонов (в зависимости от стадии менструального цикла). Средний уровень андрогенов у женщин составляет 6% мужского уровня [263]. В последние годы открыты новые гормоны и синтезированы гормональные препараты, различающиеся по своей физиологической активности, которые по-разному воздействуют на мужской и женский организмы, а при некоторых условиях даже превращаются друг в друга.
Чтобы конкретно оценить влияние гормонов на психосексуальное развитие организма, нужно учитывать ряд факторов [263]:
1) стадию жизненного цикла организма;
2) характер вводимых гормонов и их соотношение - разные гормоны могут действовать независимо друг от друга, антагонистически или синергически;
3) количество гормона, а также его суточные и иные ритмические колебания;
4) биологическую активность гормона - как и на какие именно ткани и органы-мишени он воздействует;
5) время и продолжительность гормонального воздействия;
6) пути прохождения гормонов;
андрогенный путь использует главным образом тесто-стерон и (или) дигидротестостерон, а эстрогенный путь - прежде всего эстрадиол [252]; 7) особенности методов, посредством которых измеряется уровень гормонов и оцениваются те поведенческие "синдромы", на которые эти гормоны предположительно влияют"
Опасность поспешных и слишком широких обобщений относительно влияния гормонов на поведение хорошо иллюстрируется исследованием взаимосвязи между андрогенами и агрессивным поведением, которое считается одним из характернейших признаков маскулин-ности [237]. Как уже говорилось, андрогенизация женского плода в критической фазе развития дает эффект устойчивой маскулинизации, включая агрессивное поведение. Андрогены усиливают агрессивное поведение у макак резусов и тогда, когда вводятся постнатально. В ряде исследований у более агрессивных самцов был отмечен и более высокий уровень андрогенов. Однако уровень тестостерона в плазме крови не является постоянным фактором. Ежедневное измерение тестостерона у 20 молодых взрослых мужчин в течение 2 мес [143] показало, что его уровень существенно колеблется изо дня в день (от 14 до 42%). Многое зависит и от перемены ситуации. Самцы макаки резуса, помещенные в клетку с самками, которыми они командуют и с которыми могут спариваться, обнаруживают значительное и устойчивое повышение уровня тестостерона. Однако после того, как животное терпит поражение в драке, уровень тестостерона у него резко снижается и остается низким. Корреляция между уровнем андрогенов, с одной стороны, и доминант-ностью и агрессивностью - с другой, демонстрирует не причинную связь, а только взаимозависимость, причем гормональная регуляция поведения зависит от ряда негормональных факторов.
Зависимость человеческого поведения от гормонов еще сложнее. Как пишет Бич [99], важнейшее различие во влиянии гормонов на поведение животных и человека не в том, что человек якобы менее чувствителен к гормональным влияниям, а в том, что негормональные факторы играют значительно большую роль в структурировании всех аспектов человеческого поведения, включая и те, которые у большинства животных регулируются непосредственно гормонами. Кроме того, говоря о полодиморфи-ческих, различных для самцов и самок гормонально регулируемых реакциях животных, большей частью имеют в виду поведение, существенное для продолжения рода (репродуктивное поведение). У людей половая дифференцировка распространяется на гораздо более широкий круг отношений, включая такие, которые не имеют прямого репродуктивного значения, например профессиональные занятия или соотношение научных и художественных интересов. Всякое человеческое поведение, в том числе репродуктивное, развивается под влиянием и контролем личного опыта и социального научения.
Этими вопросами специально занимаются социология и психология. Однако клиническая медицина также столкнулась с ними в связи с изучением так называемых интерсексуальных состояний. Хотя проблема "промежуточных" состояний, людей "среднего рода", сочетающих мужские и женские признаки, стара, как мир, серьезное исследование ее стало возможно только после того, как наука научилась различать, с одной стороны, автономные компоненты и уровни биологического пола (хромосомный, гонадный, гормональный и морфологический пол), а с другой - свойства полового самосознания. Когда биологический пол и его социальное определение (гражданский пол, отношение окружающих и т. д.) совпадают, особых трудностей с половой идентификацией, по-видимому, не возникает. Другое дело, если они почему-то расходятся или если сам биологический пол неясен. Самый явный случай такого рода - гермафродитизм, т. е. врожденное состояние неопределенности, двойственности репродуктивной системы организма, прежде всего наружных гениталий, когда однозначное определение пола, как мужского или женского, Невозможно или затруднительно [27]. Пока половая принадлежность определялась только по наружным гениталиям, смысл этого термина, хотя бы на описательном уровне, казался ясным. Как только выяснилось, что существуют глубинные компоненты пола, положение усложнилось. Возник вопрос:
каков же "истинный" пол таких индивидов и по каким признакам они сами его определяют - на основании ли своей генитальной внешности или в соответствии с полом воспитания, или по каким-то другим, до поры до времени скрытым, органическим свойствам?
Исследования 50-х - начала 60-х годов отдавали предпочтение социально-психологическим детерминантам. Из 110 гермафродитов с различными хромосомными, гонадными, гормональными и морфологическими нарушениями, изученных Мани и Джоном Хэмпсоном, более 100 определяли свою половую принадлежность в соответствии с полученным ими воспитанием, заставляя думать, что половая идентичность - результат главным образом научения [198]. Однако вскоре стали известны противоположные случаи: дети, названные и воспитанные в соответствии с полом их наружных гениталий, которые казались вполне нормальными, вели себя по типу противоположного пола, а в пубертатном возрасте у них появились вторичные признаки этого пола, "оправдывающие" их прежнее атипичное поведение. Иначе говоря, биология "пересилила" воспитание [141]. По мере усовершенствования генетических и эндокринологических методов диагностики эмпирические данные стали еще более противоречивыми. Мани и Далери [266] описали, например, 7 индивидов с женским хромосомным и гонад-ным полом, которые, однако, вследствие очень сильной фетальной андрогенизации появились на свет .с половым членом. Как девочек воспитали 4, и у них сформировалась женская половая идентичность, но с некоторыми маскулинными чертами поведения. Другие 3 воспитывались как мальчики, выработали мужскую половую идентичность и сексуально также функционировали как мужчины. Казалось бы, все в порядке, но по критериям хромосомного и гонадного пола поведение этих мужчин является гомосексуальным. В другом случае 18 генетических мужчин с явлениями втооичного псевдогермафродитизма из-за дефицита во внутриутробной фазе развития дигидротестостерона появились на свет с гениталиями, больше похожими на женские, и были соответственно воспитаны как девочки. Однако после полового созревания все они, кроме 2, осознали себя мужчинами и приняли мужскую половую идентичность [211]. Это позволяет думать, что половая дифференцировка мозга и внутренней репродуктивной системы зависит от одного гормона - тестостерона, а наружных гениталий от другого - дигидротестостерона, причем влияние тестостерона на формирование половой идентичности сильнее, чем пол воспитания [147]. Следовательно, не только гормональные влияния могут расходиться с социальными, но и внутри каждого из этих факторов возможна рассогласованносты
Исключительно ценной базой для изучения взаимодействия наследственности и социальных факторов в формировании половой идентичности стали транссексуализм и накопленный опыт по перемене пола. Термин "транссексуализм", обозначающий расхождение между биологическим и паспортным полом, с одной стороны, и половым самосознанием - с другой (транссексуалы - люди, убежденные в том, что они принадлежат к противоположному полу, и стремящиеся любой ценой приобрести телесные свойства, в том числе гениталии, внешность и социальный статус противоположного пола), появился в 1949 г. Бум вокруг этого явления начался в 1962 г., когда 26-летний американец Джордж Йоргенсен подвергся в Дании хирургической операции по перемене пола, успешно превратился в Христину Йоргенсен и описал свою "эпопею" в популярной книге. К началу 1979 г. в результате хирургического или гормонального вмешательства сменили пол 3-6 тыс. американцев, а число желающих сделать это, по приблизительным подсчетам, колеблется от 30 тыс, до 60 тыс. (мировых данных, хотя бы ориентировочных, нет) [328]. Как показал опрос 717 взрослых американцев, более половины их хотели бы на короткое время (5-б дней) попробовать переменить пол [Райниш Д., Розенблум Л. А., 1984]. Обследование 59 транссексуалов через 10 лет после операции показало, что в большинстве случаев хирургическое вмешательство было благотворным, но выявились некоторые половые различия [222а]. Хотя хирургическая смена пола дает значительно лучшие результаты у мужчин, чем у женщин, последние гораздо чаще имеют стабильные сексуальные отношения. Эти отношения большей частью устанавливаются до медицинского вмешательства и продолжаются в течение всего процесса смены пола. Кроме того, уже при первом обращении к врачу по поводу транссексуализма женщины чаще живут в социально стабильных условиях, чем мужчины. В СССР этой проблемой успешно занимается А. И. Белкин [15, 16, 7]. В большинстве случаев смена пола давала положительный эффект, но вследствие существовавшей на Западе бесконтрольности и слабости методов психологической диагностики в некоторых случаях она не улучшала психического состояния пациентов и порождала новые проблемы.
В настоящее время терминология и методы диагностики нарушений половой идентичности существенно улучшились [89]. Базовый диагноз-синдром половой дисфории [328, 185] - определяется как психическое состояние, когда человек выражает неудовлетворенность своей врожденной половой принадлежностью и связанной с ней социальной половой ролью и добивается гормональной или хирургической смены пола. В рамках этого первичного диагноза различают два вида "ядерного" транссексуализма - смены мужского пола на женский или женского на мужской с различными клиническими вариациями, зависящими от того, затрагивает ли инверсия только половую идентичность или также и сексуальные ориентации индивида. Психогормональные, поведенческие и психологические свойства этих групп пациентов существенно различны, клиническая картина также весьма противоречива. Это побудило Международную ассоциацию по изучению половой дисфории имени Гарри Бенджамина (автор первой научной книги о транссексуализме) выработать специальный свод правил многодисциплинарного обследования людей, добивающихся смены пола, где особо подчеркивается требование стабильности полового самосознания: до начала гормонального вмешательства пациент должен доказать, что чувство дискомфорта и желание избавиться от своего пола и начать жить по другим полоролевым стандартам существуют у него не меньше 2 лет. Перемена паспортного пола младенцев под категорию полосой дисфории, естественно, не подпадает, так как у них еще нет сложившегося полового самосознания. Однако изучение детей с нарушением полоролевого поведения и (или) каких-то элементов половой идентичности занимает важное место в детской психиатрии и сексопатолог (я вернусь к этой теме в последней главе книги). Сначала ученые пытались найти одну главную причину транссексуализма. Бенджамин объяснял его преимущественно конституциональными свойствами. Мани ^ подчеркивал возможную роль импринтинга, а Столлер связывал транссексуализм у мужчин с особенностями семейного воспитания, считая невольной носительницей патогенного начала мать пациента. Однако монокаузальные объяснения не увенчались успехом. Американский психиатр Ричард Грин, проводящий длительное лонгитюд-ное исследование детей с отклонениями в полоролевом поведении и самосознании, считает эти отклонения результатом сложного динамического взаимодействия специфического поведения ребенка и его родителей, когда часть поведения имеет конституциональную природу [191-194]. В целом наиболее трезвые исследователи склонны сегодня считать, что в случае расхождения биологических, особенно гормональных" и социальных детерминант пола конечный психологический результат (половая и сексуальная идентичность индивида) при нынешнем уровне научных знаний непредсказуем. Биология закладывает фундамент психосоциального развития индивида, но конечный результат зависит не только от нее.
Подведем некоторые итоги. Половая принадлежность индивида, даже в чисто биологическом понимании термина,- сложная, многоуровневая система, складывающаяся в процессе индивидуального развития. Степень половых различий варьирует не только от вида к виду, но и в разных подсистемах и сферах жизнедеятельности организма; строение половых органов, телосложение, функции центральной нервной системы и поведение взаимосвязаны, но формы, сроки и степени их половой дифференцировки существенно различны, так что переносить выводы, сделанные в одной сфере, на другую, особенно когда речь идет о поведенческих характеристиках, не связанных непосредственно с продолжением рода, весьма рискованно. Отсюда следует необходимость концептуального разграничения социально-нормативных и индивидуально-личностных аспектов полоролевого поведения.
Половая роль - это некоторая система предписаний, модель поведения, которую должен усвоить и которой должен соответствовать индивид, чтобы его признали мужчиной или женщиной; половая идентичность - единство поведения и самосознания индивида, причисляющего себя к определенному полу и ориентирующегося на требования соответствующей половой роли. "Роль" и "идентичность" взаимосвязаны и предполагают друг друга. По выражению Мани, половая идентичность - это субъективное переживание половой роли, а половая роль - публичное выражение половой идентичности [267]. Тем не менее они не тождественны и их изучение имеет разные точки отсчета: половые роли соотносятся с системой нормативных предписаний культуры, а половая идентичность - с системой личности. Общая логика взаимосвязи половой роли и идентичности - та же, что и в других сферах соотношения ролевого поведения и индивидуального самосознания [46]. Однако в сексологии проблема осложняется несовпадением понятий пола и секса. Поскольку сексуальность и репродуктивное поведение - самые характерные и важные проявления полового диморфизма, медицинские психологи и клиницисты предпочитают определять пол в терминах анатомии, а не гражданского состояния. Однако сексуальное поведение человека - частный случай социального поведения, а психосексуальные ориентации -индивида производны от его половой идентичности, поэтому социологи и социальные психологи идут в противоположном направлении - от гражданского пола к сексуальности. Как совмещаются эти подходы в теории сексуальности?
[ ArmMed Media ]
««« »»»
| |
|
| |
|
|
