Секреты мозга: где прячется нирвана?

В наши дни, когда добраться до любой точки цивилизованного, оборудованного взлетно-посадочными полосами и перечерченного жилами железнодорожных путей мира, стало таким пустяком, что серьезно говорить об этом, как о достижении каких-то последних десятков лет, попросту неудобно, все чаще в повседневной жизни встречаешься с тем, как страны и целые части света, которые когда-то были разделены почти непреодолимыми преградами, встречаются и обмениваются частицами своих культур.

Казалось бы, давно ли закрытая от всех стран решением предусмотрительного Токугавы Иэясу Япония рассталась с изжившим себя институтом сегунов и открыла порты для торговцев из других стран, давно ли она приняла позорную капитуляцию на борту линкольна «Миссури»? А ведь теперь японцам удалось не только завоевать лидерство на многих направлениях рынка, но и насадить свою культуру буквально везде, начиная от неокрепших умов юных любителей «покемонов» со всего мира.

Любовь ко всему восточному поражает, хотя, справедливости ради стоит отметить, что это вовсе не изобретение нашего времени. Восточная культура начала поход на Запад задолго до нашего рождения. Взять, хотя бы постимпрессионистов (того же Ван Гога или Тулуз-Лотрека), на творчество которых японское искусство оказало значительное влияние. А теперь влияние Востока прослеживается буквально во всем, и в первую очередь, в огромном количестве «импортированных» духовных учений.

Наверно, для многих в нашей стране знакомство с «передовым» восточным опытом началось с йоги, которой не брезговали даже в советское время. Речь, разумеется, идет о хатха-йоге – практике совершенствования посредством физических упражнений. Тогда это казалось чем-то совершенно уникальным и серьезные научно-популярные (и действительно, весьма популярные) журналы уделяли йоге десятки страниц. Казалось, начни дышать как заправский йог и выполнять асаны, и железное здоровье гарантировано.

В конце концов, со стороны тогдашних ученых и врачей все казалось вполне логичным. Если отбросить попытки сидения на гвоздях (понятие «йог» и «факир» были практически синонимами), упражнения хатха-йоги представлялись просто как еще один вид физкультуры. Лечебный эффект «гимнастики» под сомнения не ставился. Мышцы напрягаются и расслабляются – что еще надо воспитанному на опытах с поджариванием дергающихся лягушачьих лапок электродами врачу? Впрочем, интересующихся этой проблемой могу отослать к этому масштабному труду.

Гораздо труднее рациональный ум западного человека, привыкший воспринимать материю как объективную реальность, данную ему в ощущениях, подошел к тому, что пришло с востока позднее. Духовную практику было слишком трудно объяснить с позиции павловской собаки. Механизмы тут были задействованы совсем другие. Многочисленные разновидности йоги (любителям длинных классификаций можно посоветовать обратиться к Бхагават-Гите), не объяснялись с позиции разума.

Признаться тогда, в самый рассвет деятельности различных сект и ученый, пришедших с Востока, автору этих строк пришлось перепробовать немало вариантов духовного самосовершенствования. Не буду называть их, скажу лишь, что представители одного из учений и по сей день бегают по улицам, пугая прохожих яркими одеждами, бряцая индийскими инструментами, угощая любопытствующих вегетарианскими лакомствами и распевая веселую песенку из 16 слов.